Сайт Геннадия Мирошниченко

genmir2@yandex.ru или poetbrat@yandex.ru

Навигация в наших сайтах осуществляется через тематическое меню:

Общее содержание ресурсов Геннадия Мира

* Содержание Портала genmir.ru * Текущие новости

Поэзия Иосифа Гольда

Поиск


В Google

В genmir.ru

Содержание некоторых тематических блоков:

* Доска Объявлений

* Текущие новости

* Критериальное

* Содержание литературных страниц ресурсов Геннадия Мира

* Наша музыка

* Наши Конкурсы, Проекты, журналы и альманахи

* Победители наших Конкурсов

* Правила

* Мы готовы создать Вам сайт в составе нашего ресурса

Служебные страницы:

* Рассылки новостей ресурсов Геннадия Мира

* Погода и курс валют

* Пожертвования

* Ссылки

* Наши кнопки

* RSS - новости

* "Критериальность" в портале ВОЗ

* RSS Портала ВОЗ

* Статьи Г. Мира во Всероссийский Гражданский Конгресс и Civitas

Дождик детства

Вступление к книге "В миг предельный"

Книга "В миг предельный". Содержание:

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

 

ЧАСТЬ 2

 

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

 

Где взял слова, чьи звуки так больны?

Они во мне от той немой войны,

Где дорогие люди сражены,

От той войны, что каждый день идет,

В которой слишком часто гибнет тот,

Кто выше, кто добрей и кто честней.

Они от тех далеких страшных дней,

От шрама Яра на коре Земли,

В который сестры мамины ушли,

От рощи, что навек в глазах стоит

И от отца, что под звездой зарыт,

Изгнания народа моего

И горечи истории его.

Зачем язык твой яростью облит?

Она во мне от подлости горит

И от своих, и от чужих обид,

От блата, связей, взяток и рублей,

От сытости подонков и «нулей»,

От вожделенья, сала и мехов

И от убитых радостных стихов,

От матери печального лица

И от звезды на кладбище отца.

Где ритмы взял ты, что в висках стучат?

Из глубины начала всех начал,

В волненьи и движении всего,

А главный ритм - стук сердца моего.

 

 

А. ГРИНУ

 

Доброта - привилегия мудрых,

Ведь ты кровью своей писал

Эти чистые, словно утро,

Алым - алые паруса!

 

В море жизни все может случиться.

Если боль захлестнет глаза,

Нам помогут во мгле пробиться

Твои алые паруса.

 

И то счастье, что нам отдал ты,

Искупает собой твою боль

Потому, что мы верим свято

В не придуманную Асоль.

 

И клянемся чистую алость

Не запачкать, не осквернить.

Будет ветром наполненный парус –

Алый в новое утро плыть.

 

 

В  БОЛЬНИЦЕ

 

Пусть сейчас мои губы в крови,

Пусть приклепан к постели мукой.

Эту мелочь - судьбой не зови,

Эти дни не считай разлукой.

 

Мне записки не передать,

Сквозь стекло я тебя не увижу.

Мне осталось лежать и ждать...

Как я эту кровать ненавижу!

 

 

ВОЙНА

 

Как ни горько, войне этой нету конца,

Вечен бой между злом и добром.

И когда вспоминаю я взгляд подлеца,

То бумага горит под пером.

 

 

УЖЕ ДАВНО ВСТРЕЧАЕМ ВЕСНЫ

 

Уже давно встречаем весны

Ты без меня, я без тебя.

Бесповоротно слово «поздно»,

И это знаем ты и я.

 

В нас души, как реакторы остывшие,

Не пышут, онемевшие молчат.

Лишь слабый свет,

как след любви погибшей,

Сквозь прошлое томительно лучат.

 

Он фосфористо-бледен, тихо тлеет,

Вновь от него душа не закипит.

Но что это? Мне кажется, он греет.

Да он живет, он теплый, он … горит!

 

Магнитно тянет юною порою,

Вновь запьянеть сиреневой весной.

Я этой жажды от себя не скрою.

Вновь ждать тебя и мучаться тобой.

 

Но прошлое, как джинн, и эту силу,

Мне страшно, вдруг не удержать в руках.

Благодарю за все, что билось, жило,

За эту нежность, свет и боль, и страх.

 

 

МОСТЫ

 

В ночи, где звуки так чисты,

Средь отрешенья пустоты

Светясь сквозь прошлого пласты,

Горят сожженные мосты.

 

Встают они из пестрых дней

Сквозь шепот памяти моей,

Круты, могучи, высоки,

Невозвратимо далеки.

 

Они обняли берега

И дышит медленно река.

И, замирая, на краю

С тобою вместе я стою.

 

Неслышно, будто пароход,

Наш мост над водами плывет.

Его могучая дуга

Связала нас, как берега.

 

В раскрытой светлой вышине,

В плывущих звездах на волне,

В тиши пронзительной ночи

Мы заворожено молчим.

 

И этот мир подарен нам,

И никому я не отдам

Тебя и шепот тишины,

И колыхание волны.

 

Не торопи же нас гроза,

Еще обмануты глаза,

Еще наполнен я тобой

И нежен взгляд прощальный твой.

 

Но нам отмерен срок любви, -

Заглохнут скоро соловьи,

И еле слышный плеск волны

Уйдет в удушливые сны.

 

В твоих глазах блеснет огонь,

Как магний злой и голубой.

Они так холодно пусты.

Остановись! Не жги мосты!

 

Но бешен злой грозы разряд

И, рассекая ночь, горят,

Горят мосты, и в этот миг

Стеклянен холод глаз твоих.

 

Давно на разных берегах

Былых мостов развеян прах.

И ночь давно уже прошла,

Когда ты в прошлое ушла.

 

И лишь во сне кричу - вернись!

Верни ту ночь, остановись!...

Вновь, обжигаясь, я стою

Воспоминанья на краю.

 

Сквозь годы вижу этот взгляд...

И, разрубив судьбу, горят,

Как символ боли и разлуки,

Мостов молящиеся руки.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

Где полнозвездная река

Текла светла и широка,

Срывая маску темноты,

Горят спаленные мосты!

 

 

СМОЛКЛИ ГЛУПЫЕ СОЛОВЬИ

 

Смолкли глупые соловьи,

Только чайки в ночи кричали:

Я избавился от любви -

Не избавился от печали.

 

Я отчаливаю, отмоли

Все, что вместе мы намечали.

Очутились мы на мели,

К сожалению, не в начале.

 

 

ШЕПОТ

 

Шепотом, шепотом, тише.

Шепотом лучше слышно.

Не гиком, не рыком, не топотом,

Сдержанным, тихим шепотом.

 

Шепотом, а не криком,

Шепотом о великом.

Сила не в полуропоте

И не в оранье - в шепоте.

 

Шепотом души ранятся,

Шепотом лечат души.

В шепот дыханье сливаются,

Когда на одной подушке.

 

Шепот, когда невозможно,

Шепот, когда удушно,

Когда нам до смерти нужно,

Когда нам до жизни нужно.

 

Шепотом править сложно,

Тонок и многолик.

Шепот - тугое слово,

Бесшумный спрессованный крик.

 

На шепоте не поскользнуться,

С шепота - революции.

Шепотом насыщается

Голос людского ропота.

 

Души в плену освещаются

Горячею искрою шепота,

Не удушия клекота -

Разрастания рокота.

 

Не бесшумного шороха -

Шепота, шепота, шепота...

 

И суждено свершиться,

Чтоб в черепа проник

И, полыхнув, разразился

В освобождающий крик.

 

 

ТЫ НЕ ПРОФЕССИЯ ПОЭЗИЯ

 

Ты не профессия поэзия.

Ты острая потребность лезвия

Сдирать коросту шелухи.

Нас прорывают вдруг стихи,

Как бунт вздымаемой реки,

Хрипя, срывающей мостки.

Уже во мне они близки,

Еще не связные куски,

Непроизвольные мазки,

В порыве дрогнувшей руки,

Почти до хинности горьки

От нерастраченной тоски,

Или сладки, как колоски,

Робки, тонки, как волоски,

На сером - ясные глазки,

Сквозь землю бьющие ростки!

 

 

РОЖДЕНИЕ ИСТИНЫ

 

Рожденье истины ты все-таки рожденье

Так неотвязно, словно наважденье,

Натужно в натяженьи разрешенье,

И неожидан плод – усилий завершенье, -

Чтоб человек создал.

 

К чему художники, поэты

В технократический наш век?

О, современный человек,

Искусство, нужно ли нам это, -

Чтоб человек страдал?

 

На плечи наши грузит время

Нелегкий, но почетный груз.

И тем нужнее тот союз,

Чем тяжелее это бремя, -

Чтоб человек познал.

 

Среди синтетики, компьютеров,

Иерархических сетей,

Средь модерновейших затей,

Бесценно ощущенье утра, -

Чтоб человек не спал.

 

Не загоняйте души в склеп,

Нам так необходимо чувство.

Как ты наука высока,

Но возрождает мир искусство, -

Чтоб человек не слеп.

 

 

ОЧАРОВАНИЕ  УЙДЕТ

 

Очарование уйдет,

мне мимолетно улыбнувшись.

Очарование уйдет,

крылом шуршащим прикоснувшись.

Очарование уйдет,

волною, всколыхнувши душу.

Очарование уйдет,

как море, оттолкнувши сушу.

 

Очарование уйдет,

нутро мне нежностью оплавив.

Очарование уйдет,

лишь вкус касания оставив.

Очарованье пропадет,

нежданно или постепенно.

Очарованье опадет,

как опадет морская пена.

 

Очарование уйдет

и голо обнажится осень.

Очарование уйдет,

все, что сейчас бесценно, бросив.

Очарование уйдет,

как парус, растворяясь в сини.

Очарование уйдет

и, осушив до трещин, схлынет.

 

В его последнюю волну

Спешу в отчаянии влиться

И, захлебнувшись, утону

Им так и не успев напиться.

 

Очарование уйдет...

 

 

НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ В ПРОЩАНИЕ

 

Не могу поверить в прощание.

Хоть не встретились, что-то жду я.

Прошлый миг, словно вкус обещания

Влажной жаркости поцелуя.

 

 

КУДА Я ПОНЕСУ БЕДУ СВОЮ

 

Куда я понесу беду свою,

Кому живую душу в руки дам.

Я ранен не в бою, нет, не в бою,

Но мало глубже ран, острее ран.

 

Как голову поднять, отнять от рук,

Кто забинтует душу, душу мне?

В какой же он дали, мой верный друг

В каком же он краю, в какой стране?

 

Ты слышишь, как болит и что болит?

Покрепче затяни тугим бинтом,

Туши скорей, спеши пока горит,

Сейчас мне помоги, а не потом.

 

Но тишина не выбросит ответ,

Слепа, глуха немая тишина.

Лишь что-то бьется - нет - бунтует, нет...

Не бойся же душа, ты не одна.

 

И сам себе я руку протяну

И с этой тишиной еще сражусь,

Не опущусь на дно, не утону.

Кричи ж, моя душа, боли, не трусь!

 

 

У  МОРЯ

 

У моря, у моря,

где берег изогнут горбато.

У летнего моря

ленивый и радостный шум.

И пестрые тенты,

спасатели, лодки, ребята.

У моря, у моря

я в белой кепчонке лежу.

 

В глаза опрокинут

сияющий облачный купол

И зелень, и синь,

и загар, и изгибы девиц.

И, кажется будто,

грустить - безнадежная глупость,

И хочется неба

и моря, и солнца, и птиц.

 

О, запахи юга,

о запахи влажные эти

И чаек порывы,

и белые вновь паруса.

Спасибо, природа,

за то, что остался на свете

Тот край беззаботный,

где плещется солнце в глазах.

 

Спасибо за это,

почти что счастливое лето.

Спасибо за воздух,

за брызги, за всю суету,

За светлую радость,

что детям дана и поэтам,

За эту надежду

и новую эту мечту.

 

Спасибо за то,

что в груди больше воздуха стало.

Спасибо, что силу

почувствовать смог я опять.

Спасибо, что сердце

почти что болеть перестало

И хочется жить,

и любить, и дышать, и мечтать.

 

 

ЧТО-ТО В ТВОИХ

ИЗМЕНИЛОСЬ ГЛАЗАХ

 

Что-то в твоих изменилось глазах,

Будто закрылось.

Что-то в твоих изменилось глазах...

Что изменилось?

 

Вдруг уловлю неожиданный взгляд

Вроде ожога.

Что-то чужое в любимых  глазах,

Что-то чужое.

 

Что-то чужое в походке твоей,

Чуть по кошачьи,

Стала уже ты чуть меньше моей...

Что это значит?

 

Стала ты резче и чуть-чуть бледней,

В чем здесь загадка?

Голос теплей был, а взгляд был родней,

Горечь осадка?

 

Толь это ты не поверила мне,

Толь я не верю.

Взгляд осторожней, быстрее, стальней –

Холод за дверью.

 

 

ИДИ С ДРУГИМ

 

Иди с другим, чтобы в тоске,

В клею расплыться ресторанном,

Где капли ламп на потолке

Звенят надтреснуто и странно.

 

 

НА ГРАНИ

 

Опять я на грани,

на грани паденья в прозренье,

А может на грани

отчаянья?

И снова я ранен, я ранен,

быть может, смертельно

А может быть мозг

тупиком обаранен?

Как свет тот неровен

восхода он или захода?

Как голову кружит

прозренье.

И мне не поможет,

не сможет природа.

Твой путь червоточен,

мучительно точен, сомненье.

Ты плачешь беззвучно,

в плечо мне уткнувшись. Неужто,

Неужто исчезнешь так тихо,

как птица растаяв?

И кто из нас знает,

что нужно?

И что нам не нужно,

кто знает?

Я слишком боюсь

быть нечестным с тобою,

Но кто мне подскажет,

в чем честность?

А может быть в том, чтоб не думать,

когда мне так больно,

Беззвучно, как солнечный лучик весною,

исчезнешь.

Исчезнешь,

но будешь ли этим довольна.

И с плачем сосулек

прольются последние слезы,

И с гулкой грозою

все смоет твое очищенье.

Кому это нужно, как горько,

как глупо, как сложно.

И как непреложно

в бессмысленный миг разобщенья.

Хотел я у жизни

отдушину взять для леченья,

Чтоб раны зашить

и усталость унять после боя.

Но глупо, я знаю,

пытаться замедлить теченье.

О время, бесшумное время,

как мне разминуться с тобою!?

Я знаю, есть способ,

тогда, когда пульс остановлен,

Но это мужчине

не выход.

Как нежно, как больно, как тихо

. . . . . . . . . . . . . . . . .

на грани прощанья.

 

 

ЗАМОЛКЛО СЕРДЦЕ И НЕ ПИШЕТСЯ

 

Замолкло сердце и не пишется,

И строки тусклы и горьки,

Лишь твой горячий шепот слышится

И жар трепещущий руки.

 

Заглохло сердце и не плачется,

Затихло сердце и болит.

Год жизни не напишешь начисто,

Надежда боль не утолит.

 

Зачем кончается, что начато,

Зачем о выпитом молю?

Прощай, родная, будь удачливой,

Спасибо, что еще люблю.

 

 

УШЕДШИМ ПОЭТАМ

 

Вы давно в бессмертье светлой дали,

А в садах ликуют соловьи,

Вы любили, жили и мечтали,

Чтоб любить и жить учились мы.

 

Пусть свистят ветра и непогоды,

Не сковать ваш дух, не запереть.

И бессильны перед вами годы, -

Будет юность ваши песни петь.

 

 

МОЙ БРАТ РОДНОЙ,

СВОЕЮ ЩЕДРОЙ ГРУДЬЮ

 

Мой брат родной, своею щедрой грудью

И заслонил, и горе мое взял,

И кровь мне смыл, как было страшно, люди,

Когда и сам он кровью истекал.

 

И подлость словно рыба-прилипала

Отпала, став белесым холодцом.

И засветилось новое начало

Перед моим истерзанным лицом.

 

Я тяжко слег, вы все, покой нарушив,

Тепло мне отдавали, словно кровь.

И медленно отогревала душу

Целительная, добрая любовь.

 

Да, подлости враги учились долго,

Пытаясь, сердце выжечь мне дотла.

Но та еще не народилась погань,

Чтоб единенье победить смогла.

 

Еще не отойдя, я вновь врубился в сечу

И победил - на выдохе, сплеча.

Лишь после боя понял - искалечен,

Не в силах ни сдержаться, ни кричать.

 

Вновь, вы родные, мне дыханье дали,

Тепло вернули, влили в жилы кровь.

Я знаю, это вы не за медали,

Не за медали вы, а за любовь.

 

Я вас люблю, вновь бьется пульс под кожей,

Рука опять упруга и сильна.

Борьба еще не кончена, но все же

Победою окончится она.

 

Хоть на планете подлости не мало,

Есть те, что нам помогут в трудный час.

Мне часто так друзей не доставало,

Пришла беда, и стало много вас.

 

Давно б, наверно, целый мир скосила

И подлость на Земле вершила пир,

Когда б не побеждала эта сила

И Доброта не возрождала мир.

 

 

ОДИНОЧЕСТВО

 

О, девочка, тебе так хочется

Свободной быть в своей судьбе,

Но лишь прозренья одиночества

Не пожелаю я тебе.

 

Не верь в печальные пророчества,

Пусть даже в слабости, в мольбе

Тишайший холод одиночества

Не подступается к тебе.

 

Жизнь не несется, а волочится.

И в этой тягостной борьбе

Как одиночества не хочется,

Не представляешь ты себе.

 

А ты уже летишь, как летчица,

Растаяв в синей глубине,

Оставив кару одиночества

И … забываешь обо мне.

 

 

ВНОВЬ УБЕГАЕМ В ЗАРОСЛИ СТИХОВ

 

Вновь убегаем в заросли стихов

И от несправедливости страдаем,

И, разорвав объятия оков,

Вдруг в тяжкие колодки попадаем,

 

Себя уберегая от грехов,

Быть может, в самый тяжкий грех впадаем.

Хоть боль свою за несколько замков

И от себя, и от других скрываем.

.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

 

Все реже для букетов, для венков

Все чаще, как цветы, слова срываем.

 

 

СОМНЕНИЕ

 

Ты тяжело и холодно, как ртуть,

Вдруг затекаешь ядовитым дымом

И делаешь все милое - немилым

И ледяной - пылающую грудь.

 

И отравляя, ты приносишь стон,

А, отрезвляя, дым не развеваешь.

Ты чувства нераскрывшийся бутон

Еще на тонком стебле убиваешь.

 

 

ОПЯТЬ  Я  ВЫДУМАЛ  ЛЮБОВЬ

 

Опять я выдумал любовь,

Опять я создал мир из духа.

Но усладит недолго ухо

Желанный звук, звенящий вновь.

 

Опять я нежностью упьюсь,

Но счастье ощутив вначале,

На шип разящий напорюсь,

Меняя радость на печали.

 

 

ПОДОЖДИ

(Л.В.)

 

Подожди, задержись, охладись,

Не спеши исчезать.

В горькой резкости остановись,

Не прощай, но сумей сказать!

 

Что с тобою нежданно сталось?

Почему ты мечешься так?

Отчего, так внезапно, сжалась

В нервный маленький твердый кулак?

 

Почему? Неужели потеряно

Все, что было, и все, что будет?

Не руби гильотиной двери!

Мы - живые, мы оба - люди!

 

Не молчи, облегчи беду мою

И не бойся оставить следы,

Расскажи, ведь больнее думаю,

Чем все то, что скрываешь ты.

 

Все забудь и в одно поверь -

Эта ссора двоим важна:

За тобою закрытая дверь –

Одинакова нам страшна.

 

Как мне трудно сейчас нищать,

Но, пред общей судьбой в долгу,

Ничего не могу обещать

И обманывать не могу!

 

Понимаю, бесплодны речи,

И все бури души ни к чему.

Горько знаю -  мне будет легче

Одному, сейчас одному.

 

Ты уходишь, ты все же уйдешь,

Я не в праве тебя удержать.

Что ж - спусти гильотины нож,

Стоит только... руку разжать!

 

 

ПРОЩАЙ,  РОДНАЯ

 

Прощай, родная! Бесится ненастье,

А я шепчу ночами - “Позови”.

Ты испытаешь призрачное счастье,

Переломив хребет моей любви.

 

Уйдешь, забудешь. Только вспоминая,

Когда-нибудь одна об этом вновь,

Вдруг ощутишь, нежданно понимая,

Что ты убила и свою любовь!

 

 

НЕ СТАНОВИСЬ ВРАГОМ

 

Так раздраженно накричала, -

Стоит под горлом твердый ком.

Отчаливая от причала,

Мой друг, не становись врагом.

 

Ты главного не замечала -

Найдешь желанное в другом.

Но как бы лодку не качало,

Мой друг, не становись врагом.

И как бы горечь не бесила,

Молю о самом дорогом:

Пусть мы перед судьбой бессильны,

Мой друг, не становись врагом.

 

Восходит за концом начало,

О Боже, оглянись кругом.

Чтоб сердце в нас не замолчало,

Мой друг, не становись врагом.

 

 

ЭНТРОПИЯ  И  ИНФОРМАЦИЯ

 

Энтропия все увеличивается,

Информации все не хватает,

А Природа, ее Величество,

Лечит реже, чем убивает.

 

 

НИ  МГНОВЕНЬЯ  НЕ БЕРЕГУ

 

Ни мгновенья не берегу

И бреду средь густого дыма я,

Вдруг умру, не коснувшись губ,

Не прильнувши к тебе, любимая?

 

И к коленям теплым твоим

Не прижмусь, позабыв про удары.

Как живем мы и что творим?

Неужели я стану старым!

 

Не облегчит ни мать, ни друг

Ожиданье невыносимое.

Неужели умру я вдруг,

Не коснувшись тебя, любимая?

 

Что ищу я, куда бегу?

Гонит жажда неутолимая.

Вдруг умру, не коснувшись губ,

Не коснувшись тебя, любимая!

 

 

Я ПРИШЕЛ В ЭТОТ МИР

 

Я пришел в этот мир, для того чтоб любить,

Чтобы радостью жизни напиться.

Я пришел не стрелять, не страдать, не губить,

Совершенству его удивляться.

 

Я пришел в этот мир для того, чтоб обнять,

Для того чтобы к сердцу прижаться.

Никогда ничего не умел отнимать,

Лгать, завидовать и унижаться.

 

Я пришел в этот мир в ожиданьи весны,

В ожидании шепота милой.

Были мысли достойны и цели ясны,

Только многое ль жизнь утолила?

 

 

ЖИВУ

 

Живу –

уже почти распластан,

почти удушен,

Верните душу мне,

верните ясность,

верните душу!

Живу -

наказан за рожденье,

происхожденье.

Живу -

исхлестан за движенье

и восхожденье.

Живу -

растерзанный любовью,

за сердца выстраданность.

Живу я,

преданный тобою - слепой,

за искренность.

Живу - потерянный,

еще восторженный,

почти отчаянный,

И не к мыслителям,

и не к художникам

недопричаленный.

Живу

и жизнь не виноградную

я пью до жадности.

Живу

в сплетении с глухой преградою,

почти до радости.

Живу -

рожден любовью матери,

не для распятия.

Живу

назначенный для возрождения

и для проклятия!

 

 

СИРАНО  ДЕ  БЕРЖЕРАК

 

Как шелк, со свистом вспарывая воздух

И ощутить не успевая страх,

Иссеченный, исколотый, но звездный,

Дерется Сирано де Бержерак!

 

И, кажется, так весело смеется,

Всех недругов легко ввергая в прах.

Но вы забыли, все-таки дерется,

Дерется Сирано де Бержерак!

 

Светлеет небо, ночь сменяет солнце.

Он выдохся и, кажется, обмяк.

Удар и еще яростней  взметнется

В атаке Сирано де Бержерак!

 

Страшится сотня юного гасконца -

Блеск шпаги, как возмездие, в руках.

За высоту, за жизнь, за честь дерется,

Весь в шрамах, Сирано де Бержерак!

 

Когда весь мир покажется с оконце

И горло крепче стиснет душный мрак,

Наперекор всему во мне проснется

Безумец Сирано де Бержерак!

 

Лишь выше цель, чтоб звездами колоться,

И пусть недостижима даже в снах,

На грани смерти жизнь, кипя, ворвется

Победно, как поэт де Бержерак!

 

 

РАЗОРВАТЬСЯ  ХОЧУ

 

Разорваться хочу,

разорваться,

Раздвоиться

и состыковаться,

Распластаться

и снова срастаться.

Как устал я

с судьбой состязаться, -

Разорваться,

чтобы остаться!

До отчаянья

издыхания

Сознаю,

что потеря дерзания

Эта та же

потеря дыхания.

Ну а мы?

Мы многоступенчаты,

Как ракеты

мы ищем орбиту.

Пусть таранами

искалечены -

Чтоб быть прочным,

надо быть битым!

И мы платим

жесткую плату

За бесплотную

высоту.

Иль заряженные,

как гранаты, -

Разрываемся

на лету...

 

 

КАК БРОСИТЬСЯ НА ТРАВУ СЛАДКО

 

Как броситься на траву сладко

И захлестнуться с головой,

Пусть дышит на моих лопатках

Набухший жизнью Шар Земной.

 

Когда бездонность наполняет мозг,

Пронизанный иголочками звезд

В лицо вселенной, замирая сердцем,

Почти с испугом, вдруг,

посметь вглядеться.

 

МНЕ  32

 

Мне 32 – последний поворот,

В другое русло нужно влить движенье.

Возможно, чуть помедлить и продлить,

Но ничего нельзя остановить.

Необходимо принимать решенье.

Мне 32, а будто - 23.

 

 

ЕДИНСТВЕННАЯ ОТДУШИНА

 

Единственная отдушина -

поэзия моя,

Через тебя я слушаю

вращается как земля.

Сквозь твои строки трогаю

волосы милой женщины,

Той, что еще не встретилась,

но Богом была завещана.

Через тебя просматриваю

звезды, в мутном тумане,

Вместе с тобой выздоравливаю,

даже смертельно ранен.

Вместе с тобой слабею я,

но остаюсь мужчиной,

В гулкую бездну падаю

и восхожу на вершину.

 

 

 

ОТКРОЙТЕ  НЕБО

 

Накренился безвольно усталый штурвал -

Запретили летать самолетам.

Неужели за то, что я честно летал,

Вы и мне отменили полеты?

 

Разве я виноват, что в другие края

Улетают и там остаются,

Что как воздух нужна мне Россия моя

И в нее не могу не вернуться?

 

Я почувствовал небо, я небо постиг,

И нигде, кроме неба, не был.

До сих пор ощущается в дюзах пустых

Свежий шорох открытого неба.

 

Мне недавно пришлось в синеву стартовать

Оставляя под крыльями горы.

Я не ржавый металл, я умею летать -

Расчехлите мои моторы!

 

Не могу на стоянку в бетонный тупик, -

Лайнер я и могучий, и скорый.

Я к полету привык, я к простору привык, -

Расчехлите мои моторы!

 

Как упорно готовил высотный полет,

Выводил себе звезды на крыльях.

А сейчас без меня в стратосферу идет

Голубая моя эскадрилья.

 

Не смотрите, что крылья к земле опустил,

Я в порядке держу оперенье.

И у сердца - мотора достаточно сил,

Только бы не сорвалось терпение.

 

Хоть в последнем пике,

следом острым, косым

Распороть высоту метеором!

Уберите шлагбаум с моей полосы,

Расчехлите мои моторы!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

И все реже мне сниться, что снова лечу,

До сверканья отмытый от сора.

Уберите колодки, я в небо хочу,

Расчехлите мои моторы!

 

 

ТУРИСТАМ-АЛЬПИНИСТАМ

 

Чтоб силу испытать -

наперекор иди,

Чтоб выковать себя –

попробуй в правду верить.

Чтоб трудности найти -

стремись перепроверить.

За испытаньями

не стоит в горы лезть

Чтоб нам не захиреть -

они на месте есть.

 

 

Я  РОЖДАЮ СЕБЯ

 

Я рождаю себя

каждодневно, ночами и днями.

Я тираню себя,

надрываясь и торопя.

 

О, как трудно мне быть 

и ребенком, и собственной мамой:

Я рождаю себя,

я упрямо рождаю себя!

 

Я рождаю себя,

в натяжении изнемогая,

Боль со счастьем сминая

в нераздельной цепи бытия.

 

Я рождаю себя

и тем смерть свою превозмогаю.

Я рождаю себя,

умирая, рождаю себя!

 

 

ПЛОЩАДЬ ПУШКИНА

 

Чудо теплого света

Из фонарей старинных.

Дождик в разгаре лета

На крышах и на витринах.

 

Нежно, светло, воздушно

Каплями морщит лужи.

Я, замирая, слушаю

Голос площади Пушкина.

 

Вечер почти безлюден

И москвичи устали.

Чуть наклонивший голову

Пушкин на пьедестале.

 

Прячутся отраженья,

Гасятся фонари

И замирает движенье

Будто бы изнутри.

 

Пушкин мрачнеет без света,

Старится и сутулится.

Чем же мила мне эта

Площадь и эта улица.

 

Здесь на камнях суровых

Ветер цветы колышет,

Ветер цветы колышет,

Поздний прохожий слышит.

 

Мысли чисты и легки,

Гаснущий город слушаю.

Складываются стихи

Просто на площади Пушкина 

 

* Коллапс экономики и культ смерти как критерии нашей жизни * Пакт глобального Мира * Смена парадигмы жизни – обязательное условие выхода человечества из мирового кризиса  * Что такое критерий

17.09.2015

© Мирошниченко Г.Г., 2013