Сайт Геннадия Мирошниченко

genmir2@yandex.ru или poetbrat@yandex.ru

Навигация в наших сайтах осуществляется через тематическое меню:

Общее содержание ресурсов Геннадия Мира

* Содержание Портала genmir.ru * Текущие новости

Поэзия Иосифа Гольда

Поиск


В Google

В genmir.ru

Содержание некоторых тематических блоков:

* Доска Объявлений

* Текущие новости

* Критериальное

* Содержание литературных страниц ресурсов Геннадия Мира

* Наша музыка

* Наши Конкурсы, Проекты, журналы и альманахи

* Победители наших Конкурсов

* Правила

* Мы готовы создать Вам сайт в составе нашего ресурса

Служебные страницы:

* Рассылки новостей ресурсов Геннадия Мира

* Погода и курс валют

* Пожертвования

* Ссылки

* Наши кнопки

* RSS - новости

* "Критериальность" в портале ВОЗ

* RSS Портала ВОЗ

* Статьи Г. Мира во Всероссийский Гражданский Конгресс и Civitas

Дождик детства

Вступление к книге "В миг предельный"

Книга "В миг предельный". Содержание:

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

 

ЧАСТЬ 1

 

В  МИГ   ПРЕДЕЛЬНЫЙ

 

В миг предельный,

когда мое сердце взорвется,

Извергая, как лаву,

все сметающий гнев, -

В ошалелом полете ...

нежность выше взовьется ...

И ... у жерла сорвется,

окаменев!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

Я возьму этот камень,

оплавленный страстью,

Приложу, еще теплый,

к онемевшим губам, -

И слепую тоску

по сгоревшему счастью

Как его, -

никому

никогда

не отдам!

 

 

МАМЕ

 

На исходе войны в светлый день сентября

Ты вошла в меня с первым глотком,

Когда к сердцу прижав напоила даря

Материнским святым молоком.

 

Как зерно, под шумящим весенним дождем,

Прорастая тянул к вышине,

Не всегда понимая ту, кем был рожден,

Прораставшую тихо во мне.

 

Это ты научила так больно любить,

О нелегких вершинах мечтать.

Одному не умела учить меня - бить,

Моя милая, добрая мать.

 

И поэтому били меня, а не я.

Мне так трудно удар нанести.

Ты тому ли учила, родная моя,

От ударов желая спасти?

 

Доброта ли спасает? Не с ней ли сложней,

Непосильней к вершине идти?

Разве ты не видала, как часто страшней

И обрывистей добрых пути?!

 

Я не сразу познал, что не все так чисты,

До сих пор это трудно понять.

Но никто не поможет мне в штурме, как ты,

Моя милая, добрая мать.

 

И целую я теплые жилки твои

И морщинки родного лица.

И спасибо за бремя, за счастье любви,

За спасение в ней до конца!

 

 

ЛАДОНИ  МАТЕРИ

 

Поднимет, оживит, от бед заслонит.

Нет выше, нет прекрасней и сильней

Натруженной, в морщиночках, ладони,

Ладони, милой матери моей!

 

Когда меня настигнет злая мука

И не смогу удар я отвести,

Сквозь раны боль, сквозь горе и разлуку

Твоя ладонь спешит меня спасти.

 

В твоей ладони есть святая сила -

Целебное спокойствие любви.

Меня давно бы эта жизнь скосила,

Когда б не руки теплые твои.

 

Когда бы с детства у своей постели

Я не впитал тепло любимых глаз,

Когда б сквозь лед мне  душу не согрели

Ладони мамы в мой недобрый час.

 

Приди ко мне, приблизься к изголовью,

На лоб мне тихо руки положи...

Любимая, спаси меня любовью,

Дай отболеть и встать, и снова жить!

 

 

ЗНАЮ Я, РОДНАЯ, ТЫ УСТАЛА

 

Знаю я, родная, ты устала

И морщинки врезались у глаз.

Жизнь свою ты щедро отдавала

Всю для нас, до капельки, для нас.

 

А теперь так хочется покоя

И уюта, счастья, наконец.

Только счастье часто не такое,

С ним не ходят люди под венец.

 

С ним бывает трудно обвенчаться,

Но зато так просто потерять,

А беда нагрянет – не расстаться,

А беда прилипнет – не прогнать.

 

Знаю я, бывает очень круто,

Неуютно даже у огня,

Только верь, за ночью встанет утро,

Милая, хорошая моя.

 

Не грусти, пройдет беда - за ночью

Должен наступить счастливый день.

Если б знала, как хочу помочь я,

Чтоб сошла с лица немая тень.

 

Как хочу, чтоб не было печали,

Никогда не трогала слеза,

Чтоб спокойной радостью сияли

Мамы беспокойные глаза.

 

 

ЧТО Ж ТАК СЕРДЦЕ БОЛИТ

ЧЕРЕЗ ГОДЫ

 

Я родился в кончину невзгоды

И не помню о ней ничего.

Что ж так сердце болит через годы

После смерти отца моего.

 

И ласкали меня непогоды,

И не мало я вынес всего.

Что ж так сердце щемит через годы

После смерти отца моего.

 

Я узнал человечных и подлых,

Не позорил я имя его.

Что ж так сердце горит через годы

После смерти отца моего.

 

 

БРАТУ

 

Сколько б я не терял,

самый близкий мой друг,

Только знай, - я безмерно богат,

Потому что всегда в годы бед и разлук

Ты со мною, бесценный мой брат.

 

Когда не было сил, ветер выл и косил

И жестокий изматывал бой,

Ты меня заслонял, когда я не просил,

Своим сердцем, не только спиной.

 

И поэтому раны твои и мои

Одинаково остро горят, -

Оба дети одной материнской любви

Мы с тобой, мой единственный брат!

 

Одна жизнь - одна кровь, все осилим мы вновь,

Единению нету преград,

Нас, по братски могучая, держит любовь,

Моя сила - любимый мой брат!

 

Были б годы твои и светлы и долги,

Твое счастье нам выше наград,

Серый день одолей и беды избеги,

Наша жизнь и опора, мой брат.

 

Ты художник, для мира себя сбереги,

Твоя жизнь - драгоценней стократ,

Пусть ликуют друзья и усрутся враги,

Наша гордость и счастье, мой брат.

 

Так живи, будь стожильным, люби и твори,

Впереди наш победный парад!

Помни, как тебя любят родные твои,

Сын и муж, и отец, и мой брат!

 

 

СЕГОДНЯ ТЫ СТАЛА ЛЮБИМОЙ ЖЕНОЙ

 

Сегодня ты стала любимой женой

И маме дочуркой, мне милой сестрой.

Твой муж, ты учти, человек не простой,

Недаром так долго он был холостой.

 

Пойми, что не просто художником быть,

Ему потруднее и жить, и любить.

Журналы, манежи, банкеты, цветы,

И это увидишь в супружестве ты.

 

Но это все праздники в жизни твоей,

А жизнь состоит и из будничных дней.

Дорога к искусству порой не проста,

К нам с кровью и потом идет красота.

 

И будет не только подъем, но и спуск,

Не только удач, но усталости вкус.

В те дни, когда трудно с самим собой,

В те дни ты должна называться женой.

 

И верим мы в вас и в тебя, и в него,

А счастье – вы сами добьетесь  его.

 

 

ЧУДО ПОНИМАНЬЯ

(Сашеньке)

 

Рожденье чуда пониманья

До потрясения, до слез.

Твое бесценное вниманье

Сквозь годы я с собой пронес.

 

Ты гениальный мой читатель,

Схвативший с полуслова суть.

Я преклоненный почитатель,

Родной и светлой вечно будь.

 

Смотрю я на девичье фото

И понимаю, - не спроста,

Сводила ты с ума кого-то -

Юна и внятна красота.

 

Но через внешнее возможно ль

Проникнуть, что же там в глуби.

Будь с божьим даром осторожна,

Но продолжай - людей люби.

 

Да мало ль юненьких пустышек,

И преклоняюсь я опять

Пред женщиной, что может слышать,

Сочувствовать и сострадать.

 

Когда открыты в душу двери

И слов не нужно подбирать,

И просто человеку верить,

И принимать, и понимать.

 

Когда душа родная плачет

Средь безразличья бытия,

То это очень много значит

И то, что что-то значу я.

 

Благодарю судьбу и Бога,

И тот давно прошедший час,

Когда ты мне дала так много

Слезою брызнувшей из глаз.

 

За высшее стихов признанье,

Слезою за чужую боль,

За это чудо пониманья

Благодарить тебя позволь.

 

Был чуда свет, как миг рожденья

Средь бед и ран, и неудач.

Дарю тебе стихотворенье

За тот святой, высокий плач.

 

 

ИЗ ШКОЛЬНОГО СОЧИНЕНИЯ

 

А над флагштоком, вбитым на века,

Как пламя, знамя Родины горит,

И белый голубь в вешних облаках

Над нашим мирным городом парит.

 

 

О СЧАСТЬЕ

 

Как жалок тот,

кто счастья ждать устал,

И тот, кто счастье

глупо упускал,

Но мертв тот человек,

кто счастья не искал.

 

 

СИЛЬНЕЕ МУЗЫКА ЗВУЧИ

 

Лоб обнажи и помолчи.

Сильнее музыка звучи!

 

Когда один в тисках ночи,

Боль заглуши и залечи,

Когда беспомощны врачи.

Сильнее музыка звучи!

 

И услаждай нас, и горчи,

Буди, как по утрам грачи.

Пусть бьются звуки, горячи,

Как пламя трепетной свечи.

Сильнее музыка звучи!

 

Не за корысть и калачи,

Презрев дешевый блеск парчи,

Презрев дешевый блеск парчи,

Растрогай, оживи, умчи.

Сильнее музыка звучи!

 

Нас вдохновению учи,

Наполни, подними, вручи

К любви заветные ключи.

Сильнее музыка звучи!

 

Лишь, бога ради, не молчи,

Пусть брызнут светлые лучи.

Святая музыка звучи!

 

 

НУ ПОЧЕМУ ТАК МИР РАССЕЧЕН

 

Ну почему так мир рассечен:

Один доволен и беспечен,

Другой довольствием забыт,

Один живет, другой убит.

 

Скажи, где корни и значенье,

Неужто рок непобедим?

И вечно, как предназначенье, -

Вино одним и пот другим.

 

Те копят капитал в спокойствии,

Размерен быт их и уют

И получают удовольствия,

И мягко спят, и сладко пьют.

 

У нас же жизнь совсем иная,

Как очищение - работа

И наши радости бывают

Лишь после пота, после пота.

 

Лишь после пота, после пота.

И “наше” все смешно для них.

Не больше мошки их тревожит

Кровавый, выстраданный стих.

 

А может нету этой грани

И он мне брат, она сестра?

И если кто-то дальний ранен,

То рана, как моя, остра?

 

Но эта грань прочнее стен.

Скользят по ней, стеклянной, руки

И гибнут, попадая в плен,

И свет, и запахи, и звуки.

 

 

Я БЫЛ

 

Я вдохновенным был,

я равнодушным не был.

До боли я грустил,

обняв бездонность неба.

Я одиноким был,

я равнодушным не был.

В мечтательном дыму

качались океаны,

Я грезил наяву

взлохмаченный и странный,

Шатался как лунатик,

по дьявольски упрямый,

Безумства моего

не понимала мама.

Да, мне орать хотелось,

мечталось, жилось, пелось,

Но, подло измордован

и горечью ужален,

Упрямство вздыбил снова,

но стал мой стих печален.

Вы тех стихов не знали,

вы этих слов не знали,

А если и попросите

я вам их дам едва ли.

Они как ржавость крови,

стихи моей печали.

Не нужно прикасаться -

им слишком больно станет.

И их порву я снова

и напишу другие

Живые и задорные,

простые и шальные.

Они еще послужат,

да будет радость в них.

Защита и оружие -

мой товарищ стих!

 

 

ДЫХАНИЕ ЗЕМЛИ

 

Над полем пар и как мираж,

В нем колыханье струек света.

Проснулся мир зеленый наш,

И дышит старая планета.

 

 

ЭТЮД

 

Торжественно, приглушенно, забыто

Поют леса в осенней тишине.

Они стоят, туманом чуть повиты

В печали, утопая, как во сне.

 

Уже не пышут красок разноцветьем,

Они устали, кончен шумный путь.

Прошло их лето, только ветер, ветер...

Он будоражит, не дает уснуть.

 

Он треплет их, он листья их тревожит,

Ласкает ветви, шелестит травой.

Напрасно все! Ничто им не поможет,

Они смирились. Близится покой.

 

Их долгий вздох как реквием печален.

Уже бессильны. Бури не для них.

Уставшие, поблекнувшие, дальние,

И ... даже ветер, кажется, затих...

 

 

ВСЕ-ТАКИ  БЫЛО  ЭТО

 

Все-таки было это!

Живая земля плыла,

В море плескалось лето,

Ты меня так ждала!

 

Все расплывалось в неге,

Губы шептали: “Мой...!”

Замедлились в вечном беге

Созвездья над головой.

 

И растворялось время,

Лишь двух дыханий тепло,

С сердца слетало бремя...

Правда ли, все утекло?

 

Бездонности той потери

Я в изумленьи внемлю:

“Неправда! Не верю! Не верю!

Я до сих пор люблю!”

 

Очарованье моря,

Разлуку останови!

Спаси от удушья горя,

Не дай утонуть любви!

 

Ведь отравить нам души -

Как океан отравить.

Глупенькая, послушай,

Будем вдвоем любить!

 

Будем вдвоем любить!

Губы, глаза, мечты,

Буду твоим я милым

И моей милой ты!

 

Все опасенья ложны,

Воздуху сердце открой.

Нас разделить невозможно,

Милая, будь со мной!

 

Вслушайся в сердце лучше -

Нежность тебя зовет.

И... , оживляя душу,

Море опять поет!

 

 

ЛЕГЕНДА ОБ АЮ-ДАГЕ

 

Ну почему тебе не понять,

Как я тебя ждал,

Как я короткое это письмо

Тысячу раз читал.

 

Как мне хотелось в нем обонять

Частичку былого тепла,

Как вместо этого вдруг опять

Едкая боль пришла.

 

Жжет и захлебывается в дыму

То, что не повторить,

То, что не высказать никому

И невозможно забыть.

 

Бьется, сражаясь, само с собой,

Сердце, но как воскресить,

Где бы водицы чистой, живой

Вымолить, упросить?

 

Не утолю я ни вкус твоих губ,

Ни запах волос твоих.

Слишком влюблен или слишком глуп,

Чтоб все переплавить в стих.

 

А Аю-Даг, наклонившись пить,

Море желает втянуть,

Хочет любимую остановить,

Рок побороть, вернуть.

 

Только ее не догнать никак,

Дыханием не согреть.

Каменно горбится Аю-Даг

Глупый, влюбленный медведь.

 

 

СЛЫШИШЬ ВОЗДУХ ЗАСТЫВШИЙ

 

Слышишь воздух застывший -

Он как будто поет.

Это реквием, тише,

Последний аккорд.

 

Он огромный повис

Посреди тишины.

Слышишь тонкий, как свист,

Звон последней струны.

 

Ты в глаза не заглядывай,

За рукав не трепли.

Эта музыка адова

Не слабеет вдали.

 

О, как давит она

И дышать не дает.

Слышишь эта струна

Все острее поет.

 

Извиняться не надо,

Что пути дальше нет.

Полон тихого яда

Твой спокойный ответ.

 

Это слово не просто

Пролетело звеня,

Оно страшно, как оспа,

Разъедает меня.

 

Не ищи оправдания,

Не загладить беду.

И прощай, моя дальняя,

Больше я не приду.

 

 

ОГРАНИЧЕНЬЯ

 

Я устаю почти до отреченья

Средь равнодушья, подлости невежд.

Надгробьями встают  ОГРАНИЧЕНЬЯ

Над кладбищем раздавленных надежд.

 

И бел холодный мрамор обелиска

И слишком  мало пройдено дорог.

Надломлен я, ОГРАНИЧЕНЬЕ близко,

Немногое успел и уберег.

 

Меня с измальства не учили драться,

И добротой меня спасала мать.

О, неужели нужно расставаться

Мне с нежностью, чтоб душу не порвать.

 

Я в книги ухожу для отвлеченья,

Ищу в недобром - добрые черты.

Как мне мешают жить ОГРАНИЧЕНЬЯ

Высокой материнской доброты!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

Но так могуч, болезнен и неистов

Тот бунт неукрощенного добра,

Что трескается мрамор обелисков

И жжет от раскаленного пера!

 

 

ПУСТЬ УТРО ДЫШИТ

 

Пусть утро дышит мне в окно

Распахнуто, свежо, морозно,

И чисто, и светло оно

И по рабочему серьезно.

 

И снов отбросив густоту

В бодрящем холодке рассвета,

Я в утро новое врасту

От солнечного жмурясь света.

 

И, распрямившись в рост, тогда

Я вновь увижу, прозревая,

Как мизерна была беда,

О чем грустил я засыпая.

 

И вновь захочется смотреть

И слушать, мчаться, восхищаться,

Стремиться, мучаться, потеть,

Влюбляться, биться, расшибаться,

Над неудачами смеяться

И не грустить, а петь!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Пусть будет утро!

 

 

ТЫ УШЛА БЕЗВОЗВРАТНО ВО ТЬМУ

 

Ты ушла безвозвратно во тьму,

Режет болью жестокое «поздно».

Я хотел в этом горьком дыму

Разглядеть голубые звезды.

 

Эту страшную ночь я не спал,

Вряд ли ты эту боль поймешь.

Я ужален тысячью жал,

И название яду – ложь.

 

Не тебе говорить о любви,

Хоть меня и не сможешь забыть.

Только больше меня не зови,

Вместе нам никогда не быть.

 

И запомни, то - не судьба

Диктовала свои законы.

Это ты, это ты сама

Не увидела глаз влюбленных.

 

 

СЕГОДНЯ  НЕ  ЗАСНУ  Я  ДО  УТРА

 

Печально-беспокойная пора,

Уюта что-то в сердце просит.

Сегодня не засну я до утра

И мысли мне укутывает осень.

 

А мысли беспокойны, как ветра,

В щемящую бездонность их уносит.

Печально-беспокойная пора,

Закралась в мое сердце осень.

 

И снится мне, и снится, как вчера,

Как тронута улыбкой нежной просинь.

Сегодня не засну я до утра,

И мысли мне укутывает осень.

 

Шуршащие холодные дожди

Лениво в тишине моросят

И тихо-тихо шепчут: “Жди,

Пройдет пора печали - осень”.

 

 

КАК НЕ ХОЧЕТСЯ ЦВЕТА ОСЕНИ

 

Как не хочется цвета осени -

Жажду пить я бездонность просини,

Синей-синей звенящей просини.

Как не хочется цвета осени.

 

  

 

НЕ  УВЯДАЙ

 

Не увядай же, подожди!

Пусть злобно пенятся дожди,

Неутолимость - утоли,

Чтоб светлое сбылось - моли.

Мне руку дай - не увядай.

 

Сирень - дурмань и пламеней,

Что может быть родней - моей,

Какая тишь висит в выси,

Прижмись, почувствуй, попроси

О том, что не могу - смогу,

Ты сбереги, я сберегу.

 

Беда любая - не беда с тобой,

Ведь ты сама - беда моя, постой,

Нет, не гаси глаза свои - свети,

Я не уйду - я не смогу уйти.

Куда? В ту бездну, в эту высь без дна.

Ведь ты замерзнешь на Земле одна.

 

 

ЦВЕТОК

 

Ты должен знать, что там, в морщинах скал,

Цветок на тонком стебле прорастал.

Он вдохновенно жизнь в себя вбирал,

Упрямым корнем внутрь и в глубь врастал

И скалы вековые разрывал.

.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

Среди потомков гордо умирал.

Там, где в морщинах скал

Альпийским буйством красок жизнь цвела.

 

 

МНЕ  СЕГОДНЯ  ПРИСНИШЬСЯ  ТЫ

 

Я боюсь, я боюсь уснуть

На прозрачной щеке луны.

Мне сегодня приснятся сны,

Мне сегодня приснишься ты.

 

Из расплавленной темноты

Выплывают твои черты,

Утопают в ночи мечты,

Мне сегодня приснишься ты.

 

Будет душно от темноты,

Будет больно до немоты –

Мне сегодня приснишься ты,

Утопают в ночи мечты.

 

Лунный свет и души клубок.      

Если б только забыть я мог,

Как меня обнимала ты...

Утопают в ночи мечты,

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

А в глазах твоих стынут льды.

 

 

 

 

МНЕ  ХОТЕЛОСЬ НЕМНОГО

 

Мне хотелось немного -

Теплых губ твоих,

Что б ни черта, ни бога,

Только тишь на двоих.

 

Только ветер в листьях,

Тихий взгляд,

И в траву росистую

Звездопад.

 

Так хотелось светлости,

Чистоты,

Этой ночи свежести,

Высоты.

 

Но, наверно, этого

Не поймешь.

Тебе легче вымазать

Правду в ложь.

 

И уже не вижу я

Свет стыдливых глаз,

В горечи прозрения

Он погас.

 

 

ЭТО НЕ ИЗЛЕЧИТЬ, НЕ ВЫПЛАКАТЬ

 

Это не излечить, не выплакать,

Это высказать невозможно.

Так зачем же ты сердца исповедь

Прикрываешь ненужной ложью.

 

Ты сегодня пришла печальная,

Тебе больно сейчас со мной,

Роковое непонимание

Не осилить одной головой.

 

Даже в этих стихах горячечных

У тебя не прошу я нежности.

Может к лучшему, что не начато,

Пусть зима утопает в снежности.

 

Пусть в вихрящемся снежном кружеве

Растворятся слова ненужные,

Все заблудится в белой безбрежности

Пусть зима утопает в снежности!

.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

 

Что ж, твоим теплом не напиться,

Не напрасно глаза печальны.

И другому ты будешь сниться –

Мне досталось одно молчанье.

 

Хватит, больше терпеть не в силах,

Сонный холод до боли душен!

Неужели не хочешь, милая,

Разорвать паутинное кружево?

 

 

 

РОЖДЕНИЕ ПОРТРЕТА

(брату)

 

Ложились звуки сочными мазками

На грубый холст, как в землю семена.

Но вдруг сквозь свет и теплоту, и пламя

С холста взглянула в комнату  ОНА.

 

ОНА вошла печально, молчаливо,

Осенний блик в чарующих глазах.

А я, полунемой, смотрел на диво,

И в душу шел благоговейный страх.

 

А он молчал, но трепетные звуки

Срывались с кисти, плыли в мастерской

И пели о забытом сне разлуки,

Сминая весь обыденный покой.

 

Он пел, но не словами – это краски

Симфоний бушевали перед ним,

И вспоминались ласковые сказки,

Где каждый счастлив, светел и любим.

 

Лились, переплетались, пели чувства,

Тревожа задремавшие мечты.

Я постигал рождение искусства,

Я наблюдал рожденье красоты!

 

 

СНЫ

 

Мне снятся сны, удушливые сны,

Когда мне вновь заламывают руки,

Когда так безнадежны мои муки

И нем мой рот, а призраки ясны.

 

Когда меня терзают или душат,

Когда один стою я на краю,

Когда в свою я погружаюсь душу

И глубину со страхом узнаю.

 

Когда кошмар меня гнетет и давит,

Когда я шут или когда храбрец,

Когда смертельна собственная память,

Я тороплю мучительный конец.

 

Я рву потемки первозданным рыком,

Освобождая душу и глаза.

О, наяву когда бы мог я криком,

Хотя бы криком, стены разверзать.

 

 

А В ОКНА БРЫЗЖЕТ, ЗАЛИВАЕТ СОЛНЦЕ

 

А в окна брызжет, заливает солнце

И плавит Землю, не жалея сил.

И в небе звонко, яростно смеется

Огромный жарко-желтый апельсин.

 

  

 

БЕЗ ИЛЛЮЗИЙ

 

Без иллюзий в наш век безболезненней –

Меньше стресс - экономия сил!

Но, когда бы был  Бог, поэзии,

Пусть и с болью, я бы просил.

 

Я просил бы его оставить

И судьбою не сокрушить

Буйство юное прорастания

И мое “неумение жить”.

 

Я просил бы всевластного Бога

Не желания исполнять, -

Моих “глупых иллюзий” немного,

И неистовой жажды желать!

 

Чтоб была не пустой дорога,

А она не скучна без того...

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Если мог бы просить у Бога –

Не просил бы я ничего!

 

 

И  БУДЕТ  ДНЕЙ  ВИХРЯЩИЙСЯ  ТУМАН

 

И будет дней вихрящийся туман,

Они пестряще, весело промчатся –

Подружки, вечериночный обман,

И будешь ты с другими целоваться.

 

Прощай - забыто. И не надо знать,

Что я хотел в глазах твоих увидеть.

Прошел наш вечер, больно вспоминать

И незачем любить и ненавидеть.

 

 

ОТРАЖЕННОЕ

 

Я не зеркало,

отражая,

я стираюсь

от отражения.

И от времени

не исчезают

отраженные

изображения.

Отражая мир,

почти трушу,

истирая до крови

душу,

Прожигая себя

до сажи,

я той сажей

и небо мажу.

И измаран

до скользкой жижи

голубого почти

не вижу.

Лишь в стремительности

полета,

в будоражащем ритме

движения,

Отмываю

налипшее что-то,

просветляя

изображение.

Хорошо

наполняться небом

и зеленой живой

планетой.

Если б только

в огне я не был,

не томился

в Варшавском гетто,

Если б мне

не снились ночами

полыхающие

отраженья,

Если б тише

они кричали,

эти пепельные

изображенья,

Если б не было

туго стянуто

мое сердце

колючей проволокой,

Если б не были

так затянуты

похоронные

черные проводы.

Если б только

я зеркалом был,

я бы треснул давно

от жара

И давно бы

себя разбил,

а живого пока

кинжалят!

 

 

ДУРАКИ

 

Я знаю - вы не придуманные,

простые, а не заумные.

Лишь те, что подлы и липки,

Считающие себя умными,

Про вас говорят: “Дураки”.

 

А вы - в Заполярье искристый,

Рубаете лед киркой

Веселые и неистовые,

Забыв про уют и покой.

 

А вы - от пота терпкие,

С ладонями необъятными,

Стираете с Шара Земного

Снова белые пятна.

 

Вы - в лабораториях

Вгрызаетесь в недра мезонов,

Взрывая упрямый атом,

Захлебываясь озоном.

 

А в страшное время вы первые

Собой закрываете дзот,

Вы - раненные поднимаете

В атаку последнюю взвод.

 

И мир, замерев наивно,

За вами следит в смятеньи,

Когда среди звездных ливней

Рушите тяготенье.

 

Вы - от любви шальные

Руками шершаво-нежными

Дарите милым живые,

Дышащие подснежники.

 

Не тем, кто средь пошлой житейской трухи,

Присвоенное защищает,

А вам, непрактичные “дураки”,

Поэты стихи посвящают.

 

* Коллапс экономики и культ смерти как критерии нашей жизни * Пакт глобального Мира * Смена парадигмы жизни – обязательное условие выхода человечества из мирового кризиса  * Что такое критерий

17.09.2015

© Мирошниченко Г.Г., 2013